ДРУЖОК

А. И. Ильенко

У края хорошо знакомого массива, мудрой природой созданного для прогулок с животными, Галина Федотовна и ее муж, Петр Назарович, уви­дели дворняжку. Неухоженная, белая с черным шерсть сбилась клочьями, голова опущена, хвост поджат.

—  Кто-то выбросил слепую собаку, — обратилась к ним пожилая женщина, — помогите, пожалуйста, перенести бедняжку в сквер, ближе к людям.

Утром Галина Федотовна выгуливала здесь Кнопку, которую несколько лет тому назад встретила в своем подъезде. Собрав остатки сил, незнакомка молча смотрела на нее. Но как смотрела?? На этот раз преподавателю консерватории увиделось в глазах собаки медленное угасание, глубокая, несбыточная мечта о приютах, центрах спасения и моральной поддержке. В отличие от жутких фургонов, живодеров и фабрик смерти.

—  В тесноте, да не в обиде, — решилась отзывчивая женщина. — Станешь нашим верным другом и помощником.

К младшей сестре Владимир Федотович приходил всегда с радостью. Несколько минут он постоит в бывшей родительской комнате, почувствует то, что подкрадывается годами. Прошлое чувствуется сердцем. Слишком поздно понимая отца и мать, взрослые дети до обидного мало успевают сделать хоро­шего для них. Ему услышится запах детства, болью отзовутся позабытое, песни о родителях, вечном сыновьем долге. Только живая память воскрешает ушедших из жизни. Он увидит батю, его спокойный взгляд, теплую улыбку ма­тери, скажет, что помнит их, за многое просит извинить его.

«Родителей надо уважать при жизни, а не испрашивать прощения у них пос­ле смерти. Сыновний долг не искупается редкими посещениями родительских могил, — услышится ему родной голос. — Святая седина отца взывает к мудро­сти сыновней».

Перед тем, как позвонить, он задумался.

—   Гав! Гав! Гав! — спешили, перебивая друг друга, настойчивые предупрежде­ния. Еще недавно в этот день собирались родственники, друзья хозяйки. Имени­ны становились праздником и для Кнопки. За обеденным столом, правда, многие, увлекаясь разговорами о политике, забывали о ней. Приходилось класть голову на колени или осторожно скрести лапой наиболее говорливых, вежливо напоминая о времени. И о себе. У людей, в отличие от животных, много недостат­ков. Собака никогда не предает хозяина,, чего не скажешь о некоторых из них.

—  Гав! Гав! Гав! — переполненная радостью Кнопка разливалась по квартире поддужным валдайским колокольчиком.

—  Гав, — послышался глухой, с тоской и душевным надрывом, бас.

Дверь открыла Галя. Рядом с Кнопкой, любимицей брата, стояла незнакомая собака.

167

—  Гав. После всего пережитого еще больше ценишь жизнь.

—  Тебе представляется Дружок, наш новый член семьи. А это, Дружоня, мой старший братик Володя. Вот вы и познакомились.

—  Гав. Очень приятно.

Владимир Федотович искренне любил, всем сердцем чувствовал животных, воспринимал их неразрывной связью человека и живой природы. О чем дума­ют ухоженные Лорды, Гранды, Марго, встречая бездомных братьев и сестер? Неужели только о славе, благополучии и памятниках? Например, Франклину Рузвельту, на котором в бронзе увековечен и его любимый шотландский терьер Фала. Легко отказались от памяти, родства,, общего прошлого?! Не потому ли так громко облаивают знатных сородичей тощие Жучка, Рыжик, Шарик или Милок? Возможно, они рассказывают о собачьем «счастьи», о том, что в Англии наиболее ценятся именно дворняжки, умные и верные спутники человека. Их не увидишь на престижных выставках, в легковых автомашинах и дорогостоящих ветлечеб­ницах. К сожалению, безнаказанно брошенные, готовые в огонь и в воду друзья с ошейниками сегодня тоже не редкость. Особую боль у него вызывали малень­кие собачки и щеночки. Беззащитные, наивные, с присущей детям душевной чи­стотой и надеждой. Люди, посмотрите в голодные глаза бездомным животным, поймите верных друзей своих! Как можно не замечать породистого дога в окру­жении ребятишек своего двора? Поражают умный взгляд и ребра,, словно поверх живого тела. Ребра и кожа. Благородному незнакомцу совестно за унижение и место, где увидели его. Красота на помойке! Больше всего животным стыдно за людей, несказанно многим обязанных своим бескорыстным помощникам. Прочитав объявление о желании отдать в хорошие руки полуторамесячного за­мечательного щеночка, он подумал о соседке. Говорила, что продаст швейную ма­шинку только хорошему человеку. А перед смертью одинокие люди умоляют пристроить своих питомцев в хорошие семьи. Единственная радость в жизни, самое дорогое существо, жили ради него. Он все понимал, делил отраду и слизы­вал бессильные слезы с лиц, доживал вместе с нами. Владимир Федотович на се­кунду задумался. Поиски достойных вечны. Многое в нашей жизни взахлеб гаран­тирует людям красоту, силу, богатство, даже рецепты полного счастья. А кто учит доброте, культуре, чести и достоинству?

«Мало тебе домашних Мурки и Мальвины? Готов приласкать любую встреч­ную собаку, ощущаешь вину за повседневное неуважение к животным, — часто упрекает его второе «я». — Всех не осчастливишь. Охотно разговариваешь с ними: родной, бездомный Бобка, какой ты красивый, хороший, милый. Вечерами, нищий меценат, оставляешь еду приходящему неизвестному другу, зимою с тревогой прислушиваешься к прогнозам погоды».

Часто по утрам он видит во дворе рыжего симпатягу, который благодарит,

возможно, настойчиво ищет, громко зовет кого-то.

* * *

«Женщиной месяца» величал супругу Петр Назарович. На прогулках с Дружком и Кнопкой к ней подходили незнакомые люди, взволнованно благо-

168