НЕГАСНУЩАЯ ПАМЯТЬ

К этой высотке прохожу через большой овраг. На особом счету она у меня. Братская могила у ее подножья. Вокруг — дубовая роща. Разные по возрасту в ней деревья. Как и захороненные бойцы, которые не дожили свою жизнь, старше никогда не станут. И ни о чем уже не расскажут. Рядом — засыпанные окопы. Всякий раз внимательно их рассматриваю. И ворон­ки — раны земли. Вдали балка глубокая, ближе — два озерца. Возможно, от танков защищали.

Молодые деревца, кустарники здесь повырастали, злые люди говорят, с землей хотят сравнять незапамятное прошлое. Прошлое, в отличие от на­стоящего, вечно. Умирает тот, кого забыли, беспамятство позорит нас. Каж­дой осенью, в годовщину гибели, приносят дубы к братской могиле высшие награды свои. Золотым листопадом, дождем скорби вечной поминает при­рода защитников земли родной. О смерти храбрых осень реквием слагает. Не стесняюсь и я слез своих, войну, друзей вспоминая. Каждая пролитая слеза должна быть искренней. В тот день особенно торжественно здесь бы­вает. Весь лес парадную форму одевает. Дубы, словно витязи в строю: моло­дые стараются листья-подбородки подравнять, задумчивые ветераны — ветви-плечи развернуть, стволы-грудь расправить. Как солдаты на переклич­ке или вечерней поверке. Печальные ели еще ниже опускают ветви свои — символ сострадания и скорби.

Минутой молчания, светлой памятью о защитниках Родины умолкает лес. Затем пожилые, израненные дубы-старожилы начинают свой рассказ о незабываемом сорок первом. То, что свершилось, остается навсегда. Не спеша листьями шелестят, подробности вспоминают. О приказе задер­жать врага любой ценой, дать возможность собраться основным силам, о тя­желых, изнурительных боях и контратаках. И вновь вздыбливалась земля.. Все меньше их оставалось, все упорней сражались они. Конечно, нахмурен­ные дубы и поседевшие ели помогали своим: врага ветвями, словно штыка­ми, встречали, родных — стволами защищали. С тех пор в теле осколки хранят. А задание солдаты выполнили, смертный час встретили достойно. Никто не поднял руки вверх, хотя хриплое «Рус, сдавайся!» слышали много раз. Остались там, где смерть застала, но врага задержали. Если и отступили с высоты, то в братскую могилу. Но это уже было через день. Жаль, имена ге­роев остались неизвестны, без вести пропали, напишут о них.. Вспоминали дубы и вековые сосны, как после боя специально пришел сюда вражий гене­рал с большой свитой. Долго стоял в раздумьи. Смотрел на развороченную снарядами землю, мертвых чужих солдат, в каком положении застыли они. Наметанным глазом прикинул, сколько их оборонялось. Думал об этих рус­ских, которые сорвали его умысел, спросил о потерях своих войск. Усомнил­ся, поморщился, потребовал перепроверить. Ему назвали прежнее число. И сейчас седые дубы передают его гневную фразу: «И это сделала пусть да­же рота советских солдат, измученных многодневными отступлениями?!»

138

Больше он ничего не сказал. Подчиненные терпеливо ожидали. Видели хму­рые деревья, генерал возвращался медленно, расстроенный, ни с кем не разговаривал. Два раза оглянулся, и только затем сел в машину.

Осенью лесник сам, на День Победы — с женой, детьми, внуками и правну­ками приходит к братской могиле. С наградами и нашивками о ранениях. Побратимов-фронтовиков, военное лихолетье, всех погибших поминают. Одно слово — война, вмиг сделав людей суровыми, раскололо их судьбы на жизнь до, во время и после войны. Это же слово надолго вошло в каждого, тяжелой раной обожгло все повседневное, даже песни, стало названием главной из них — «Священная война».

«Вставай, страна огромная, Вставай на страшный бой С фашистской силой темною, С проклятою ордой..»

..Основную тяжесть войны приняли на себя погибшие и пропавшие без вести в приграничных боях, в сотый, тысячный или даже в последний — тысяча четыреста восемнадцатый день войны. В атаках и контратаках, на танкоопасных направлениях, в окружениях и концлагерях. Бывало, и со­всем неожиданно. Считай, не убереглись. Если не возвращались на базу, смерть встречали на воде или в небе, партизаны — в лесу.

О параде войск на Красной площади седьмого ноября сорок первого, в прифронтовой столице, восемнадцатилетний солдат разведвзвода, буду­щий лесник, узнал на передовой. Значит, выстоим, победим!

Войны долго не уходят в прошлое, лесными пожарами полыхают в судьбах миллионов. О многом не могут договориться ветераны, ученые, спорят, не соглашаются друг с другом. Истину о войне еще напишут!

Люди хотят знать всю неприкрашенную правду. «Пусть тайное станет явным!» Еще древние призывали к этому.