РАЗМЫШЛЕНИЯ О ЖИЗНИ И СОЛНЦЕ, ДРУЗЬЯХ И НЕДРУГАХ

«Размышления о жизни и солнце, друзьях и недругах»

Дольше всех мохнатые сосны с Солнцем не хотят расставаться. Все тянутся за ним. Вначале медленно они росли, Солнце их пригрело, обласкало. Вот и выросли заоблачными красавицами. Ветер подует, стонут сосны, за Солнцем скучают. Солнце любит лес, посылает к нему лучи свои. Вечное оно, Солнце. А друзей своих всегда помнит. Как бы высоко ни поднималось. Поэтому таким близким и кажет­ся. Протяну к нему руку, словно в теплые ладони матери окунулся. Так и сопро­вождает оно меня всю жизнь. Куда по лесу не иду, всегда рядом. Бывает, выйду Солнце встречать раньше, смотрю на деревья, а его все нет, да нет.

—Расступитесь чуть, — шутя говорю лесной стене, — из-за вас и Солнца не вижу.

Даже не шевельнутся великаны, лишь верхушками улыбаются. Если Солнца нет, волнуюсь. Привык с ним все делать, а без него трудно. Коль спиной к Солнцу повернусь, играет оно со мной. Делает тень длинной-предлинной, проверяет, не за­гордился ли, надеясь на темное отражение свое. Или поверю, что действительно такой высокий, важный Зазнаюсь. А я обернусь к нему, улыбнусь. Не за того при­нимаешь, говорю. Косая тень и уменьшается сразу. Жизнь испытывает светом, блеском, собственной тенью. А сама со стороны смотрит, как человек поведет се­бя. Стараюсь чаще лицом к Солнцу идти. И дорога яснее, и тени своей не видно, не обманешься. А повернусь в сторону — на траве, на цветах, в воде отражение его ви­жу. Даже печальные, грустные ивы, Солнце увидев, плакать перестают, листья к не­му поворачивают.

Птицы просыпаются раньше Солнца. Прихорашиваются, терпеливо ждут его восхода. И поют. Весь в звонких переливах лес озвучил вдруг оркестр пернатый. И каждая птаха о своей крылатой радости спешит рассказать. Птицы дарят Солн­цу песню главную свою. А вот, наконец, и оно! Пичуги радуются теплу, Солнце ще­бетаньем восхищают. Поют не только утром, а и вечером, провожая его, благода­рят за добро. Солнце слышит песни и спешит к лесу. Не любит оно, когда одного многие упрашивают. Чтобы ему, одному, песни пели. Солнце для всех, а не все для него. Мне соловьи поют о жизни, о любви, лесными новостями потчуют соро­ки Без песни — что без души.

Солнце ярче неба. Но не прощают ему этого небеса. Однако и сделать ничего не в силах. Вот и стараются закрыть от Солнца землю. Собирают тяжелые, грозо­вые тучи стаей волчьей, ненастье предвещая. Нелюдимы в темноте жить привык­ли, во мраке надежнее чувствуют себя. А лучи у Солнца тонкие, что иглы золотые на землю опускаются. И отступают тяжелые тучи. Боятся. Насквозь Солнце их видит, все о них знает. Тогда небо мстит друзьям Солнца. Беспощадно, долгие годы. Деревья гордятся дружбой с Солнцем, знают, небо не простит им этого. Впрочем, они и не считают себя виноватыми.

Небо ревнует дуб, тополь, ель, сосну к Солнцу. Не боятся они честно сказать прямое слово. Потому что сами такие. Вот и ждет небо повода,, чтобы расправить­ся с неугодными. Злобствующие молнии, небесный огонь на беззащитных натрав­ливает. Чаще холодной ночью. Так надежнее. Черный цвет угнетает, вызывает пе­чаль. Молнии глупые — не думают, всем завидуют. И слепые — не видят ничего во­круг. Годами вынашивают зло, не чувствуя вины своей. Глухими раскатами, пред­шествующими грозе, шумом и треском, ненасытные, ослепить, запугать хотят, в темноте ярче казаться. Поэтому и любят мрачные краски После молний мрак

и злоба торжествуют. Не имеют, змеистые, ровной дороги, петляют всю жизнь. Что скажут им, то и делают, на кого посылают, того и бьют. Зависть и желчь движут черной энергией. Только разрушают, бессмысленные, вред приносят. Особенно усердствуют шаровые молнии, надеясь на вознаграждение. Любой та­лант должен заниматься своим делом, повторяют, злорадствуя. Зато у неба в дове­рии, правой рукой считаются. Не сразу, трусливые, попадают в деревья. Из-за угрюмых, мокрых туч норовят ударить, без свидетелей. Довольны, вороватые: мер­твые ничего не расскажут. Сжигать деревья большим грехом считается в народе. Где-то внутри чувствуют это ослепительные молнии, да ничего уже не могут сделать. Только запах гари оставляют после себя, бесславные.

Не мирятся светолюбивые березы со всесильными молниями. Все в лесу знают: ложь и жестокость хорошо оплачиваются.

— Откажитесь от Солнца, добра и здравого смысла, безрассудные фантазеры. Не верьте сказкам и загаданным желаниям: иллюзии дорого обходятся. Не свет, а тьма, не разум, а зло правят миром — утверждают верные слуги поднебесья. Усталое Солнце, как и житейская правда, далеко, а бездонное небо и косматые тучи всегда рядом.

Многие деревья и в грозу стоят гордо, вверх смотрят: они ведь с Солнцем дру­жат! И не только, когда оно греет. Дружба проверяется временем, достоинством и памятью каждого. Даже подожженные, жалобно крича горящими листьями, де­ревья не изменяют Солнцу, становятся его подобием. Ярким, светлым. Мрак раз­рывают, согревают всех вокруг. Рядом ведь молодые деревца растут, пусть учатся. Сами уже за Солнцем тянутся. Дрожащую осину и акацию молнии обходят, слышат униженные просьбы о помиловании. А березы возмущаются молниями, всегда готовы помочь горящим друзьям, да сойти с места не могут. Даже белым ви­дом своим спорят с гнусными молниями. Не хотят подлаживаться, менять цвет: какими родились, такими и останутся. Не ожидают молнии от берез такой твер­дости. Пугаются вначале даже, смелостью их поражаются. Затем удивляются: сла­бые, беззащитные, а так ведут себя. Значит, сильные духом, раз самим молниям вызов бросают. Говорят, ивы тоже хотели за горящие деревья заступиться. Помо­щи просили, ветви до самой земли опустили. Да никто не услышал. От обиды пла­кать начали. С тех пор печальные, скорбные, у воды и растут.

Знает Солнце, ночью кровавые игры небо устраивает, молнии на деревья на­травливает. Да помочь ничем не может, слишком далеко ушло от леса. Не успеет вернуться, тьму разогнать. Утром поднимется, все увидит. Посмотрит на обуглен­ные стволы, на минуту сделает их золотыми. Так с друзьями оно и прощается. А ря­дом сосновая роща, дубняк молодой. Улыбнется им тихо Солнце и пойдет дальше.

И холодные, избалованные властью звезды, дети Вселенной, знают о ночных проделках черного неба. Смотрят и молчат, капризные наблюдатели. А как много, восходящие, обещали! Таинственно мерцая, видят себя в энциклопедиях и астро­номических каталогах. Как далеки планеты друг от друга,, как время изменяет каж­дую из них! Не до земных дел дрожащим светилам ночным, в двойной жизни, ин­тригах да бездонной глубине бы разобраться. Любая звезда, как и человек в своей невыдуманной жизни, загадка. От рождения и прожитого, до звездной болезни и самой смерти. Вспоминают, гаснущие, былую славу, парад планет. Недавно

136

«Размышления о жизни и солнце, друзьях и недругах»

и сами, любимцы богов, искрились, ослепительно пульсировали в ожерельи звезд. Им поклонялись, о них слагались песни и легенды, путеводными называли. Столь­ко лет на виду! А теперь? На что растратили энергию свою?! Старое, одинокое све­тило, покидая звездный мир, слышит только себя. Ему уже не до красивых мифов и преданий, боится забвенья и звездной пыли. В безбрежной Вселенной каждая звезда тайной радостью думает только о себе. И в этом правда. Подальше от зем­ных проблем всегда несправедливой жизни! Двух жизней не бывает даже у звезд, казалось бы, дышащих вечностью. Иные зажглись и сгорели яркой вспышкой, быстрой кометой: у каждой звезды своя грустная судьба. Боязливо переглядываясь, тускло мерцая, печально гаснут, падучие. Бледной тенью звезды становятся, уходят в никуда. Часто — не сказав ни слова,, даже не попрощавшись. О поспешно вычерк­нутые из памяти времена и многими преданные падающие звезды! Как быстро за­были, отказались от своих светил, вроде бы навсегда верные им спутники! Как доверчивы, бесхитростны, о люди, как многое не знаете еще! Нас тоже привлека­ло неведомое пространство и надзвездные края. Не только людям тесно на земле, бывает тесно звездам и на небе. Исчезают звезды. Как и люди. Словно их и не было совсем. А чужой, многострадальный лес всегда далек от хладнокровных звезд. Поэтому и горе его безразлично. Наивный, добрый лес охотно верит флегматич­ным звездам. Знает, что не помогут, а все же надеется. С розовой мечтою и зеленью надежды жить легче.

..Сегодня модно говорить о пятнах на Солнце, обвинять его в том, в чем сами виноваты. С пятен начинать разговор легче всего. А верно ли это? Миллионы лет светит Солнце и ничего ни у кого не просит. За долгую жизнь все может случить­ся. Страдает Солнце, как и человек, от пятен. Волнуется Солнце — болеют люди. А ведь тепло всем дает, обо всех заботится. За это и любит его все живое. Не берусь говорить о пятнах, быть строгим судьею. Обещать, зная наперед, что не сбудется, заговорить, наблюдая со стороны, легко. Трудно объяснить порою непонятное, за­ставить себя делать добро. Слаб человек, не желая себя видеть со стороны, не любит истину. Разве тот, кто судит, извечно прав? Пусть требует незапятнан­ный, у кого совесть чиста. Сделай лучше, затем — осуждай, кристальная душа. Какие они, пятна эти, по сравнению со сделанным? С макову головку. Так и мура­вей за медведя сойдет. Иным хотелось бы стать на место Солнца, да не могут. Дру­гих Солнце ослепляет, воображение играет, голова кружится. А пожилым на Солн­це смотреть приятно. Много повидали на своем веку. И яркого, и темного. Солнце не ослепляет седых людей, лишь морщины на время разглаживает. Дружат они с ним. Любят поговорить, вспомнить, на Солнышке погреться. Да и Солнце уважа­ет ветеранов: есть за что! Утешить старается каждого, обласкать, силы добавить. Всегда благодарит за честно прожитые годы, за добро, вместе радуются детям и внукам, продолжению жизни...

137