ЗЕЛЕНЫЙ ДРУГ

Любое дерево дорого мне, но больше всех — подоблачный, величавый дуб и светлая, белым смехом, береза, девичий талисман. Разные они, но каж­дое по-своему родное. Весною белоснежная, развеселая красавица с гибки­ми ветвями и распущенными зелеными косами счастьем светится. На коре одной из них добрый человек лицо девушки нарисовал. Настенькой, как и внучку, называю ее, здороваюсь с нею. С юной березой девушку сравнива­ют. В березовой роще всегда светлее.

Тяжело видеть надрезы на белоствольной. Слезами-каплями, кровью прозрачной плачет она. Говорят, не вредно это ей. А мне все равно жаль: жи­вое ведь, от боли плачет! Вот и называю собранное не сладким соком, а березовым плачем. Порою березки-двойняшки рядом, словно сестры родные, растут. Или пара молодая решила не расставаться, все время быть вместе. Около них, бывает, тянутся к небу несколько стволов потоньше, воз­растом поменьше. Прямо, как правнук мой. Возможно, в деда, прадеда пой­дет, лесником станет. Недавно жене рассказывал:

— Знаешь, бабушка, растения тянутся к Солнышку. Но, если ты веселый, добрый человек и приходишь с хорошим настроением, то для растения ты станешь Солнышком. И оно за тобою будет поворачивать листочки.

Светлая береза мою невесту в подвенечном уборе напоминает. Давно это было, однако в лесу по-прежнему вижу себя молодым. Разбрелись, кудрявые, по лесу. С кем ни соседствуют, все равно белизной, нежностью выделяются. Не прячет береза своей свежести, верит людям. Да и ни чем не виновата пред ними. От честной души живительный свет исходит. Даже молнии — вечный враг всего живого — обходят ее. Чем может, помогает береза чело­веку: древесиной, корой, дегтем. Сызмальства помню березовые гвозди, ко­торыми отец подметки моих сапог подбивал. А когда пропитаешь их бере­зовым дегтем, никакая вода не страшна. И своей болезнью дерево помогает человеку: березовый гриб от многих недугов лечит. Издавна люди уважали белоствольную, поверяли ей секреты разные. Сами из жизни уходили, а березовая кора сотни лет хранила написанное. Не подвела, ясная, воспетая в песнях береза, людей, оправдала доверие.

По-иному развесистый дуб, чудо-дерево, его могучая красота мне пред­ставляется. Растет он медленно, вверх не спешит, не боится, что сверстники обгонят. Зато вырастает на славу: крепкотелым, стойким. Ствол у него могу­чий, со стороны кажется, все ветви вместе, одна большая семья. Главным в лесу считается, никто из деревьев уже не оспаривает этого. Ветер в лесу силу показывает, многих к земле гнет. А величавый дуб стоит, не шелохнет­ся, разве что веточками, самыми тонкими покачивает. Для приличия. Умные чтят прошлое, не гонятся за капризными увлечениями. Присматривается дуб к новому, со старым успеет распрощаться. Не подстраивается под окру­жающих, свое мнение имеет. Верен сам себе. Уважает традиции, мудрость предков. Долго хранит прошлогодние листья, и сегодня благодарен спящим

130