ЮБИЛЕЙНЫЕ И ЕЖЕГОДНЫЕ ТОРЖЕСТВА

Разговор с Аркадием Ивановичем, давним товарищем, состоялся в кон­ференц-зале, перед торжественным собранием в честь семидесятипятилетия директора института.

—   Останься, Алексей Викторович, послушай, доценту вуза пригодится.

После хвалебной вступительной тирады и указа о награждении, именинник,

с блестящим орденом на груди, слащаво благодарил, традиционно заверял, что оправдает высокое доверие.

—Карьерист прислуживает любой власти, охотно получая награды от каж­дой из них, — негромко заметил Аркадий Иванович другу. — Презрением к истине и морали, заботой лишь о себе люди порождают зло, множат пороки.

—  Всякое время отражают его герои, — в раздумье прозвучал ответ.

Переполненный безудержной радостью, пылким желанием выплеснуть

ее, очередной трибун, сахар-медович, напоминал участника легкоатлетического турнира по прыжкам с шестом. Кто выше оторвется от земли грешной, успеш­нее преодолеет, вопреки здравому смыслу, высокую планку измышлений? Растерянную улыбку у присутствующих вызвала фраза: «Семьдесят пять лет — это не «Ура!», но и далеко не «Караул!» Алексей Викторович уже слышал что-то подобное: «Главное — дотянуть до семидесяти пяти, а там — живи, сколько хо­чешь!» Большинство адресов — дар новоиспеченному кавалеру, поздравления сопровождались протокольными объятиями, лобзаньями и ценными подноше­ниями — достойной заявкой на банкет. Когда без ведома низов, но за их счет, окончатся подарки, привилегии, застолья народа скромно-верных слуг?!

Бесспорно, именинник был выше научного работника местного значения. Однако «идеологический гений», «выдающийся ученый» и другие превознесе­ния бесчестили адресата и создателей торжественных гимнов. И здесь побеж­дала ложь. Верим ли мы в порядочность, если с трибуны говорим то, во что сами не верим?

—  Наш юбиляр, вчера подобострастно воспевая старую власть, в душе, ока­зывается, ненавидел ее, — заметил Аркадий Иванович после очередного восхваления. — Право на правду растоптав, привыкнув лицемерить, жить во лжи, считаем это достиженьем, себя отстаиваем с пеною у рта.

—Угодливость подменяет достоинство и честь позором и духовным вырож­дением. — Алексей Викторович глубоко верил в сказанное.

...Гнетущее присутствие на торжестве, порицание именинника, осчастлив­ленного удручающим вниманием, заостренное чувство справедливости беспо­койными мыслями возвращались к нему. Трезвая оценка себя, самоирония, щепетильная честность, а не подлая ложь — залог нормальной жизни. Зачем выставлять напоказ свои достоинства, уступать сатанинскому тщеславию? Отчего забыты великие учителя, благородные моральные принципы, взгляды, убеждения, именуемые совестью? Обо всем этом мысленно Алексей Викторо­вич спрашивал, многое взглядом изнутри осуждал.

«Юбилейные и ежегодные торжества»

—  Давно пора дать бой официальным аллилуйщине и пьянкам! Юбилейным славословиям, как и надгробным речам, не верят ни живые, ни мертвые.

—Поле жизни правдивых украшают колючие чертополохи, глупые лопухи да повседневно обжигающая крапива! — обвиняло его недовольство собой.

—  У нас нет иного выхода! — вновь разгорался тяжкий, молчаливый спор. — Безобразные традиции и привычки непоправимыми последствиями губят народ.

Уже много лет день рождения Алексея Викторовича выпадает на отпуск, который он проводит с близкими за городом. Подобным бегством от расхвали­вания и вымученных подарков на торжество спасается и его взрослый сын.

—  А как сердечны, лечебны каждому в газетах поздравленья! Иль родствен­ников, жен-мужей, друзей-соседей незаменимые любимые застолья.

—  До встречи под столом? — последовало грустно уточненье. — А сколько времени и средств, в ущерб себе, здоровью мы дарим водке?!

Он был убежден: сдержанность поздравлений, культура застолья, как и само­контроль, обязательны для каждого! Мысленно благодарил авторов диферамбов, если в них отсутствовали слова «интеллигентность», «честность» или «принципиальность». Слишком уж далеки они от реальной жизни.

—  Личные, интимные отношения, их внутренняя чистота, светлые надежды не подлежат огласке и массовому тиражированию. Истинная любовь — это святое, особо личное чувство нежной страсти двух сердец.

Возразило на этот раз нынешнее, считай, официальное мнение.

—  Кончились времена духовности, не честь и совесть красят нынче человека, а вседозволенность, раскрепощенье чувств, интимности прозрачность отноше­ний. Сегодня вспоминают высокую мораль по радио, в газетах, услышав скорбный похоронный марш, изредка — реквием заупокойный...

—Чем больше в личной жизни шума, сделанного напоказ, без совести и чести, тем меньше искренности чувств, возвышенной любви и благородства.

—Капиталы определяют жизнь человека, — ледяным тоном бросило через плечо настоящее. -Немой укор, вместе с пенсионерами доживающая мораль былых времен, остались в прошлом. Поэтому девятнадцатилетний внук согла­шается играть с дедушкой в шахматы только на деньги, а взрослая дочь спокой­но говорит пожилой матери о ее мебели, которой охотно воспользуется внучка.

Он хотел оспорить, однако текущий день уверенно перебил его.

—   Не поделив наследие родителей почивших, судятся меж собой и близки­ми седеющие быстро дети.

Загадочное время испытывает каждого, итожит прожитое, часто повторяя любимый афоризм: «На все свое время». Устало время поучать людей, но как вернуть проданную душу? Меняя годы, возраст, нашу жизнь, тысячелетиями возмущается время суетливо мелькающими, слабовольными поколениями

—  Люди, когда возвыситесь, расстанетесь с душою рабской? Спасайте будущее каждый миг, высокую мораль дарите сплошь и рядом!

Как-то в одной из газет Алексей Викторович прочитал рубрику «Давайте по­здравим с днем рождения». И всякий раз с недоумением перечитывал фамилии, должности, рассматривал фотографии именинников. Почему ректора вузов,