1.3. В книге Ю. И. Рымаренко "Буржуазний націоналізм та його "теорія" нації" (1974)

К критике украинского национализма в эти годы подключились и официальные философские силы. Так, в 1974 г. Институт фило­софии АН УССР выпустил книгу Рымаренко Ю. И. о буржуазном национализме тиражом десять тыс. экз. по цене 4 руб. 50 коп., в структуре которой украинскому национализму отведены отдельные разделы в каждой главе^[6]. После стостраничного обоснования своих методологических принципов автор рассматривает литературные источники отечественных и зарубежных изданий за предвоенные и послевоенные годы и сосредоточивается на таких четырех пробле­мах: концепция украинских националистов о расовости; анализи­руется националистическая доктрина украинского национального духа; рассматривается сущность украинской национальной воли; по этим направлениям автор обвиняет украинских националистов в субъективном идеализме (с. 382).

Сама технология философского исследования и критики доволь­но своеобразна. Так, по первому направлению, еще не назвав со­чинение своих оппонентов, автор считает концепцию украинских националистов о расовости антинаучной и расистской по причине схожести во взглядах М. Сциборского и Д. Кирильчука с теорети­ками немецкого и итальянского фашизма (с. 171). А создателями расистского толкования украинского национализма автор называет В. Антоновича, С. Рудницкого и Ю. Липу (с. 174). Но рассматри­вает работы только одного Ю. Липы. ("Українська доба", 1936). Автора этой книги он считает одним из тех, кто ввел понятие, что в мире идет борьба не классов, а рас, что украинский национализм носит биологический характер в пику суждению М. Грушевского об индивидуальном принципе как основе украинской общности.

Представляя современного украинского националиста Ивана Мирчука и его работу о мировоззрении украинского народа, издан­ную в Праге в 1942 г., автор критикует его за такое суждение, что народ считается органичной, биологической единицей, естествен­ной основой только тогда, когда не только земля, но также кровь, раса создают его главные основы (с. 181).

Более детально Рымаренко исследует книгу Ю. Русова "Душа народу і дух нації", но забыл указать страницы приводимых сужде­ний, место и год издания, называя его идеи ущербными и не приво­дя никаких аргументов (с. 183), а просто констатирует, что Русов, вслед за В. Щербаковским, поделил украинскую нацию на четыре расовых части: динарская, круглоголовые, оседлые хлеборобы, ме- дитеранцы с черными глазами и волосами, быстроговорящие.

К северной, нордистской, расе Русов относит высоких, длин­ноголовых с ясными глазами и белыми волосами, с развитым чувством превосходства над другими. А к урало-алтайской расе, к остийской он причисляет украинцев с неправильными пропорция­ми, не имеющих таланта, склонных к эгоизму и улаживанию даже за счет совести (с. 184). Кроме названных различий Рымаренко приводит и другие характеристики украинцев из схемы Русова, но не цитируя его. А там, где даются политические особенности каждого типа, примечательна такая характеристика восточных украинцев, которым безразлично в чьих руках власть, какова ее форма и ее идеалы (с. 186). Здесь автор критикует Русова за такие его суждения, что украинской нации нужны все типы: и взрыв­ные борцы-нордисты, и пассивные оборонцы-хлеборобы, и хищни­ки воинственные. Им подходит и монархистская форма власти, и гетманская. (Там же.)

Причем в своих критических суждениях Рымаренко недоста­точно последователен. Так, если, исследуя описания С. Рудниц­ким особенностей строения тела у украинцев и оспаривая такой подход, он приводит название источника ("Україна — наш рідний край" — Львів, 1921), то, называя Г. Ващенко бандеровцем, автор не приводит его работу с суждением о том, что по своим антрополо­гическим признакам украинец принадлежит к европейцам, хотя и имеет много особенностей (с. 188).

Автор Рымаренко считает неправомерным в научном отноше­нии писать о цвете волос и пигменте кожи у людей, мол это ведет к противопоставлению народов друг другу, например, украинцев русским, отмечает он. То есть изучение антропологических и эт­нических особенностей людей названными исследователями автор истолковывает как расизм. Поэтому мы считаем необоснованными утверждения автора о том, что украинские националисты взяли на свое вооружение расовую теорию, а ведет с ними полемику, как с расистами, приводя аргументы советского этнолога В. В. Бунака (с. 188-189), а также результаты исследования Института этногра­фии АН УССР, которые "...спростовують вигадку про істотні від­мінності між українцями та росіянами"^[7].

Необоснованно обвинив украинских националистов в расизме, автор Рымаренко приходит к надуманному суждению о их родстве с нацистами фашистской Германии, арийцами, ссылаясь на много­численные источники по критике расизма, в том числе 1960-1970-х годов издания (с. 190-200).

Критике современных украинских националистов по вопросу расовости автор отвел последние пять страниц раздела. Однако и здесь Римаренко верен методике, ссылаясь на литературные источ­ники оппонентов довоенного времени, а современная критическая литература используется им в качестве своих аргументов.

Вторым направлением в исследовании украинского национализ­ма Ю. Рымаренко избрал их теорию национального духа, назвав ее антинародной по своей природе (с. 233-254). Это третий раздел третьей главы рассматриваемой работы. В числе сносок читатель увидит журнал "Розбудова нації", 1932 г., № 7-8; "Літературно- науковий вісник", 1928, 1932 г., квітень; М. Іваненко. Пробле­ми української інтелігенції. — Львів, 1935; К. Чехович. Генеза і суть націоналізму: М. Конрад. Націоналізм і католіцизм. — Львів, 1934; Ю. Липа. Бій за українську літературу. — Львів, 1938; М. Миколаевич. Юрба, стадо, суспільність. — Львів, 1939; В. Ви- ниченко. В чому наша сила. — Пг., 1918. То есть два журнала и до десяти монографических работ, а также труды классиков марк­сизма и книги советских авторов представлены библиографически небрежно.

В первом же предложении объемом в 15 строк автор Рымаренко и в названии раздела и абзаца уже навесил украинским национа­листам такие ярлыки, что их суждения об особенностях националь­ного духа украинцев имеют статус доктрины, что они антинародны, откровенно утилитарны и служат эгоистическим интересам эксплу­ататоров (с. 234). Какие же тезисы оппонентов вызвали такой гнев, что заставили автора начать исследование столь необычно с выво­дов? Заведомая предубежденность критика прослеживается и при анализе им работы уже известного нам исследователя Ю. Русова, который издал в 1948 г. в США книгу "Душа народу і дух нації". Еще не назвав источник, философ определил зыбкость его сужде­ний и ущербность авторских схем. Критику не понравилось, что Русов на первое место ставит такие материальные категории наро­дов, как территория, человек как физическое лицо, его телесные особенности, а на второе — душу, дух нации, душу народа.

Во взглядах интегрального националиста М. Иваненко вызвало возражение суждение о взаимной любви и солидарности украинцев, что каждый украинец украинцу брат (с. 235). Видимо, Рымаренко ожидал, что Русов скажет о пролетарской солидарности. Возникает вопрос: может ли критик-философ без ссылки на источник ком­ментировать его содержание и оценивать достоинство суждений? Ю. Рымаренко делает это, называя Д. Виконскую, которая утверж­дает, что народная удача и украинский национальный характер яв­ляются легковесными элементами психики. Первичной силой будто бы она считает силу морали господ, которые создают духовные цен­ности культуры. А душа труженика — это душа холопа, безразлич­ного к власти (с. 235).

С автором книги "Генеза і суть націоналізму" Чеховичем фи­лософ-критик поступает иначе: он называет его работу, но не ука­зывает год и место издания, а также страницы рассматриваемых суждений. Под обстрел философской критики попало предложение В. Чеховича, высказанное еще в 1939 г., о том, чтобы включить в националистические анналы вечные истины христианской религии (с. 238), хотя эту идею выдвигал М. Конрад еще в 1934 г. в книге "Націоналізм і католіцизм" (Львов, 1934, с. 29), отмечает автор (с. 239). Рымаренко оспаривает возможность духовного единства украинского общества, состоящего из трудящихся и полновласт­ных верств (с. 240), а Д. Кирильчука не приемлет потому, что тот утверждал, что нет такого общего, интернационального устройства общества, хорошего для всех наций, что украинская нация "...має свою власну індивідуальність, свою власну внутрішню духовну ар­хітектоніку, свої власні закони розвитку", без указания координат пишет Рымаренко на с. 240.

А суждения И. Гончаренко и А. Вергсона из журналов за 1928 и 1934 гг. о стойкости украинского национализма на уровне подсо­знания автор оспаривает, называя их иррациональными (с. 241).

Из книги И. Ващенко "Виховання волі і характеру" (Мюнхен, 1950) Рымаренко исследовал тезис автора о том, что, в отличие от русских, украинский характер более весомый, ибо он переплавлял­ся в характере варяга (воинственность, храбрость), а в характере украинца-хлебороба — покладистость, мягкая эмоциональность, интеллектуальность, назвав эти черты патологическими фактора­ми, а само исследование наукоподобным размышлением (с. 243). Здесь же автор Рымаренко дает индивидуальные характеристики отдельным националистам, не рассматривая их суждений и источ­ников: поэта Маланюка называет поэтом тьмы и хаоса, С. Долен­ко — умеренным националистом (с. 244).

Здесь следует подчеркнуть исследовательские методы Рымарен­ко: он навешивает своим оппонентам оценочные ярлыки, не рассмат­ривая их аргументов, не называя их работ и временных координат. Например, на одной только 244 с. Маланюк назван трубадуром, Ю. Клен — создателем панской поэзии, И. Калинин — пропаган­дистом завоевателей, Д. Донцов — хищником, который более всего ценил в характере украинца убийства, культ дикости. А более под­робно рассматривает книгу С. Доленко "Донцовщина" (с. 245-246), последнюю его книгу "Хрестом и мечом" только называет.

М. Миколаевич со своей книгой "Юрба, стадо, суспільність" (Львов, 1939) также попал под обстрел критики Ю. И. Рымаренко, хотя его многие суждения позитивны: он выступал за налажива­ние единства в собственной хате, против войны всех против всех (с. 247). Рымаренко считает, что его призывы к единству нации затушевывают социальные и национальные проблемы, стоящие перед народами. А на с. 248 автор открытым текстом оспаривает право народа на борьбу за независимую Украину. Он считает не­правомерной попытку украинских националистов изобразить свою идеологию чуть ли не духом украинской нации, основным содержа­нием украинского национального характера. Здесь автор, опираясь на труды В. Ленина, Э. Баграмова, Н. Комаренко, Н. Романовского и других советских авторов защищает коммунистические теории и советский опыт по национальной проблеме, отводя ей вторичное место после социально-классовой (с. 249-253).

Взгляды украинских националистов о национальной воле Ры­маренко назвал концепцией и выделил в третье направление своих исследований, озаглавив так отдельный раздел четвертой главы и уже оценив их как антигуманные (с. 265-278). Трудно было ожи­дать каких-либо изменений в методике подхода к исследованию. И действительно, свой анализ автор начинает со все тех же ярлы­ков и оценочных характеристик оуновских и особенно бандеровс- ких теоретиков.

Рымаренко приводит их определение воли как изначального признака национальной общности людей, без которой любая на­ция скатится до уровня примитивного этнографизма (с. 265). Автор увидел в этом определении воли попытку эксплуататорских классов всей украинской нации навязать свою волю социальным чувствам, изобразить ее общей волей нации, что, в свою очередь, позволяет манипулировать относительно реального существования украинс­кой нации в условиях советского общества.

В этом разделе объектом философской критики названы взгляды уже знакомых нам лиц Липинского, Донцова, Сциборского. Так, по утверждению Д. Донцова, украинский национализм должен опи­раться на три основы: волю к власти, к экспансии, к борьбе, на романтизм, догматизм и иллюзионизм (с. 267). Эти суждения автор называет подсознательной темной силой, в которую можно вклады­вать любой смысл.

Из оуновского журнала "Перемога", неизвестно за какой год и без номера, автор взял для критики тезис об украинской духовнос­ти как категории волюнтаристской, героической и вечной, назы­ваемой журналом голосом правды: "Державність не фабрикується в лабораторіях: повстає з бога і прагне бог" (с. 267). Это суждение журнала автор оспаривает с позиций атеизма и классовой борь­бы, используя книги таких советских авторов, как Ю. Вейнгольд, В. Журавлев, Б. Паригин и В. Поршнев по социально-волевому ас­пекту (с. 269).

Особенно раздражают автора такие понятия сторонников наци­онализма, как национальное желание, национальный инстинкт, первичность воли, общество национальной гармонии и др. Автором Рымаренко они названы пренебрежительным словом постулаты. Критикуется суждение Д. Донцова, высказанное им еще в 1936 г., о том, что патриотом может быть только тот, кто ненавидит другие нации и народы, кто хочет и может навязать им свою волю. Что каждая национальная воля враждебна другой национальной воле, и народы должны находиться в состоянии войны и конфликтов, при­водит автор неизвестно откуда взятые суждения своего оппонента (с. 271).

Довольно подробно автор исследует нацистский постулат "Герма­ния для немцев" и сравнивает его с "Украина для украинцев", при­писывая его С. Рудницкому, Я. Стецько, Л. Павлишину, М. Мирчу- ку (с. 272-277), и делает вывод, что концепция национальной воли придумана националистами для обоснования естественного права "...на відвідання загальнолюдських культурных та духовних цін­ностей як чужонаціональних, культ ворожнечі та упередженості між націями, пропагування експансії, соціального та національно­го поневолення тощо" (с. 278).

Наконец, четвертым направлением критики украинского наци­онализма в книге Ю. Рымаренко названо исследование взглядов националистов на историю как субъективно-идеалистических и как проявление антинародной природы национализма. Этому посвящен первый раздел пятой, заключительной главы объемом 25 страниц. Здесь спорными объектами полемики названы: попытки нацио­налистов поднять свой народ над другими народами, а также их суждение о наличии в украинской нации национальной гармонии. Эти проблемы автором названы как псевдотеории, как концепции мессианства. Свою методику автор не изменил: сначала он приво­дит несколько цитат из источников 1933, 1935 и 1961 гг. о боязни эксплуататорских классов народных масс, о том, что демократи­ческое счастье — это общественная катастрофа, о черни низов и элите верхов и списком поименно перечисляет националистов тех времен: Стецько, Пеленского, Галайчука, причисляя к ним Гру­шевского, Крупницкого, Антоновича, Кулиша, Костомарова. При этом их работы не называются, а аргументы в их суждениях не рассматриваются (с. 315-316). И только потом при помощи Маркса, Энгельса, Евдокименко, Денисова, Баграмова и других эти доводы националистов критикуются (с. 317-323).

Например, украинские националисты обвиняются автором в том, что они идут за чужими аморальными и реакционными те­ориями (Виконская — за Ницше, Одуев — за Донцовым, Воль- тман — за Гумиловичем. Критикуется тезис И. Рыбчина о превос­ходстве украинской национальной элиты (казацкой старшины) над рядовыми казаками, оспаривается суждение из книжки О. Влизь- ка "Сердце і вогонь" (Краков, 1942) о том, что эта элита имеет железную кровь, то есть высший химический состав, побуждаю­щий природой к кипучей деятельности (с. 324). Оспаривается тезис Д. Донцова из журнала "Літературно-науковий вісник" (жовтень 1926 р.), который приводится автором полностью: "В сотий раз повторюю, що лише Європа, лише оксидент виховує ту фастівську душу, що робить її паном світу. Тільки на ній, на її світовідчуван­ні дозрівають великі історичні нації, великі народні рухи і великі літератури" (с. 325).

И. Мирчук обвиняется автором без ссылки на источник, но ему в вину ставятся попытки принизить умственные способности укра­инского народа, а цитату его приводят такую, чтобы обвинить его в идеализме: "Духовна творчість українського народу — це своєрід­ний світогляд, оригінальна метафізика, в якій означене становище людини в цілому світі, її роль в житті та її відношення до абсолю­ту" (с. 325).

Цитату Д. Штыкало автор приводит без ссылки на источник: "По дорозі до здійснення свого історичного післаництва самостій­ницька еліта мусить виконати одне велике й далекосяжне своїми наслідками завдання: знищити більшовизм" (с. 325).

На четырех страницах автор критикует такие суждения Д. Дон­цова, называя их маниакальными и неофашистскими: о божествен­ном призвании националистической элиты в борьбе с коммунизмом, о глобальной и животворной силе национализма, идеи которого вырабатывает и аккумулирует национальная элита той или иной нации; о различных типах интернационализма: английский ин­тернационализм Кромвеля, французский, пытавшийся создать об­щеевропейскую империю со столицей в Париже; немецкий в лице Фихте, Шиллера и Гумболы; российский — от христианства, сла­вянофильства до реального социализма, рожденного октябрьской революцией (с. 327). Большую часть своих суждений автор сосредо­точил на тезисах Донцова о том, что интернационализм советского народа — это один из типов великорусского шовинизма (с. 328). Автору показались неубедительными доводы Донцова об истоках национализма из времен древних и средних веков, когда рушились империи и создавались национальные государства. Эти историчес­кие параллели Донцова о сравнимости Жанны Д'Арк, Макиавелли, Данте и Богдана Хмельницкого автор считает неубедительными и критикует с позиций появления наций при капитализме.

В исследованиях канадского историка Н. Романюка автор счи­тает национализмом его мысль о том, что в международной жизни признается только философия завоеваний, право сильного, право природы: ты или ешь, или будь съеденным. Серединной дороги нет, приводит автор закавыченные суждения кого-то, не считая нужным сослаться на источник (с. 330). И тут же переносит свою аргумента­цию на представителя ЗЧ ОУН В. Кучабского — сторонника воен­ного, силового варианта существования украинской нации, считая такую позицию расистской и шовинистической (с. 331).

В. Липинский, один из известных идеологов украинско­го национализма, критикуется автором за такие суждения, что мерилом высокой или низкой нации-народа не может быть их культурность, уровень цивилизации, а может быть состояние их внутренней жизни, и приводит цитату об этом без указания ис­точника (с. 331).

Не разделяет автор и такое суждение Кучабского, что украинс­кий народ негосударственный, ибо гетманское государство 1919 г. было ликвидировано большевиками и народ обречен на политичес­кую и этническую денационализацию, и обвиняет националистов за лозунги "режь евреев" и "спасай Украину", а также за прислужни­чество другим народам, действительно государственным (с. 332).

Называя Липинского духовным апостолом националистов, ав­тор Ю. Римаренко, без ссылок на источник, обвиняет его в аван­тюризме, смешивании гетманской и петлюровской форм государс­твенности, в замаскированных формах угодничества, за то, что он в сентябре 1930 г. создал свою элитарную организацию "Братство українських клясократів — монархістів, гетьманців" с програм­мными лозунгами своей украинской монархии английского типа. В этой нациократической позиции Липинского автор выделяет толкование нации как общности, связанной между собою нераз­рывными духовными и кровными связями, имеющими сборную душу и свою волю, то есть принцип вождизма. Автор считает, что Липинский и Сциборский полностью отбрасывают демократичес­кие институции, парламентаризм, причисляя к ним Кирильчука, поддерживавшего тезис о том, что нация не избирает своих руко­водителей, они избирают сами себя, а нация дает свое согласие на такое руководство (с. 334). И только на с. 335 автор впервые назы­вает книгу Д. Кирильчука "Нація, держава й провід у "Націократії "Миколи Сциборського" (Берлин, 1941), сравнивая программные концепции этих двух главных националистических организаций и делает четыре вывода: 1. Нацию они считают не социальной суб­станцией, а состоящей из элиты и народа, из руководителей и пос­лушного люда. 2. Теория элитизма украинского национализма, по мнению Ю. Рымаренко, отстаивает привилегии эксплуататорской верхушки, защищает иерархичность общества (с. 336). 3. Их те­ория элитарности нации несет на себе социальную нагрузку: она увековечивает социальное неравенство в нации под прикрытием мифической "божественной силы" (с. 237). 4. Теория элитизма ук­раинских националистов вступает в противоречие с их прежними взглядами о безбуржуазности украинской нации, о едином обще­национальном фронте, утверждает автор, обвиняя их в жонглиро­вании лозунгами, и критикует Д. Андриевского без ссылки на его источник (с. 238), но с порицанием его за жесткий курс борьбы за единство нации.

Раздел заканчивается советской историографией в лице эссе В. Е. Евдокименко и О. Олексюка, которые исследовали литера­туру Д. Донцова 20-х годов, выделяя и оспаривая его суждения из работ "Маси і провід", "Єлине, що є на потребу", "Хрестом і мечем" (с. 338-341). В своей полемике автор опирается на журнал "Біль­шовик України" за 1926 г., № 2-3, который определил элитарные тезисы Донцова как изложение идеологии украинского фашизма, добавляя, что послевоенное творчество Донцова есть дальнейшее развитие его основных тезисов, определяя их созвучными с идео­логией мракобесия, апологетики человеконенавистнических идей (с. 341), которые раскритикованы в книге Т. Ф. Таирова "Апарте­ид — преступление века" (М., 1963), (с. 342).

В заключение четвертого раздела об антинародной природе укра­инского национализма автор только назвал книгу Юрия Артюшен- ко "Коментар на книгу Ю. І. Римаренка" (Чикаго, 1972) и не стал рассматривать доводы Артюшенко по своей предыдущей книге, ко­торая вошла разделом и в эту работу.

В девятистраничном резюме автор акцентируется только на ук­раинском национализме, всюду называя его буржуазным, антина­учным, великодержавным, антисоветским, реакционным, обречен­ным историей как доктрина, основанная на абстрактных схемах, лишенных логики. А эти оценочные суждения подкрепляет ленин­скими цитатами из его поздних томов и брежневским тезисом, что интернационализм из идеала коммунистов превратился в норму по­ведения советских людей (с. 379).