1.8. В книге Л. Лукьяненко "Сповідь у камері смертника" (2005)

Особую ценность и живой интерес представляют оценки и харак­теристики тех лет в воспоминаниях узников, их взгляды изнутри через решетку и колючую проволоку. Так, представляя книгу Лев­ко Лукьяненко "Исповедь в камере смертника", Леонид Ефимов в 1991 г. писал в предисловии, что как юрист Лукьяненко изучал право в Московском университете одновременно с Горбачевым, но они были распределены после учебы по разным местам. Если Гор­бачев дошел до поста главы государства и начал перестройку, то Л. Лукьяненко более четырех лет провел в мордовских лагерях, два месяца его продержали в камере смертников и могли расстрелять за действия, в которых не было ничего антиконституционного: он отстаивал право Украины на независимость, был обвинен в измене родине, приговорен к расстрелу, замененному 15 годами каторги. А всего от звонка до звонка он отсидел 25 лет в десяти лагерях, по­бывав в пяти ссылках (с. 5), а позже стал одним из организаторов Украинского Хельсинского союза (УХС). "Що ж до минулого досві­ду Левка Григоровича, то тут вирізняемо двадцять чотири місяці між двома арестами — з 1966-го по 1968-й, які взагалі не вкла­даються у звичні уялення про можливості людини", отмечается в предисловии (с. 4).

Пройдя полный курс политологии, отмечает Ефимов, Лукьянен­ко не призывал к оружию. Как и перед первым арестом, он был глу­боко убежден, что окончательно побеждают не бомбами, а идеями. То есть уже тогда он вышел на уровень современного понимания закономерностей общественного развития, пишет А. Ефимов (с. 5). Ни одного дня покорности за эти 25 лет: обращения к мировой общественности, забастовки, голодовки. А между арестами снова обращения, манифесты, заявления. Большинство его палачей живы и сейчас, и он мог бы назвать их поименно, отмечает Ефимов. Но книжка воспоминаний готовилась не для мести своим недругам, а для воспитания новых поколений патриотов, которые должны знать, что ровно через 30 лет Левко Лукьяненко станет кандидатом в президенты Украины, председателем Украинской республиканс­кой партии, народным депутатом Верховного Совета трех созывов Украины.

Изучая уникальный труд Лукьяненко, исследователи обратили внимание на оригинальную структуру книги и временные рамки. Книга имеет четыре главных раздела. Первый, биографический раздел, написан автором в сибирском селе Березовка. Второй раз­дел назван "Неотправленное письмо". Третий раздел под названием "Прощай, Сибирь", автор написал в селе Костарево. Четвертый раз­дел "Что дальше?" представляет собой теоретический труд автора и написан в селе Хотин. Пятый раздел в переводе на русский звучит так: "Нет интересов выше национальных. Они — вершина, выше которой нет". Работа была опубликована в 1991 г. в журнале "Віт­чизна", № 3.

Исследователи выделили в авторской характеристике 1965­1974 гг. такие суждения. В конце автобиографического разде­ла автор дает описание мордовского лагеря № 7 в селе Сосновки. В 1961 г. концлагерь имел 1300 человек, из них около половины украинские повстанцы, которых автор называет живым источником информации для изучения национально-освободительного движения в послевоенные десятилетия. Здесь он познакомился с В. Горбовым, В. Юрковым, О. Полевым, М. Костевым, П. Струсом, П. Долишным, Г. Шинкаруком и многими другими, называя их рыцарями.

Они рассказали ему о национально-освободительной борьбе, и Лукьяненко решил поднять теоретический уровень украинских повстанцев до уровня командиров. Но три года этих усилий оказа­лись нереальными, и, после разговора с Трофимом Шинкаруком, они перешли к подбору людей для определенного места в структуре (с. 22).

Через много лет Лукьяненко убедился, что жизнь общества и личная жизнь человека слишком динамичны, чтобы можно было создать жизнеспособную неизменную структуру, рассчитывая на несколько десятилетий вперед. И дело не в том, пишет автор, что люди не могут жить только прошлым. Человек пребывает и в на­стоящем времени, и оно ставит перед человеком новые и новые задачи, втягивая его в новые течения, уводя все дальше от про­шлого.

Исключительные люди, отмечается в книге, не поддаются вли­янию микросреды, а сами влияют на эту среду. Структуру нельзя создавать под исключительные индивидуальности. Поэтому автор считает: то решение руководства ОУН в 1943 г. о создании запасной сети в Восточной Украине почти ничего не дало, и его шаги были безрезультатны. Автор приводит довольно убедительный довод, ос­нованный на знании психологии людей. Сегодня человек смелый, рьяный, самоотверженный стрелок, он смело идет на врага и в без­выходной ситуации пускает себе пулю в лоб. Уже через пять лет эти качества уменьшаются, а через 10 лет человек может отойти от высокого идеала, его сердце тяготеет к семье и домашнему уюту. И те, которых руководство хотело сберечь для будущего, перестали быть такими, какими когда-то были. Они завяли, не дав плода, А если бы погибли в борьбе, то своею кровью окропили землю, что неминуемо породило бы новых бойцов. "Важлива перемога, але ще важливіший фактор боротьби: доки нація бореться, у ній пульсує кров, вона живе. І якщо не сьогодні, то завтра вона неодмінно здо­буде собі волю"(с. 23).

Эти свои суждения автор подкрепляет результатами социологи­ческого исследования, проведенного в лагере. В сосновском конц­лагере он изучил эволюцию мировоззрения молодых российских политзаключенных. Опросы о смене политических взглядов у до­вольно большой группы политзаключенных показали, что в лагерь они приходят с демократическими идеалами (право выдвигать по несколько кандидатов в депутаты, многопартийная система, неза­висимость профсоюзов и т. д.). А года через три становились шови­нистами и пылкими защитниками империи Романовых.

За тот же срок молодые украинцы из Восточной Украины ре­шали для себя дилемму: включаться в борьбу за свое государство и сгноить свою жизнь в тюрьме, или, понимая благородство борьбы за интересы народа, пощадить самого себя, потихоньку отойти от активных действий и спокойно прожить остаток жизни в семейном уюте (с. 23). А огромным источником вдохновения в лагере автора были литовцы, которые до 1987 г. — выхода на поселение — были для него добрыми союзниками.

В 1966 г., пишет далее Л. Лукьяненко, в мордовские концлаге­ря привезли новую генерацию украинских политзаключенных, и началась новая страница в истории политических концлагерей. "До этого мы ориентировались на подпольные методы работы. Генера­ция 1966 г. привезла ориентацию на лагерный труд. Новая генера­ция привезла связи с Демократическим Западом и этого совсем не скрывала. До 1966 г. только отдельные заключенные отстаивали и обосновывали открыто свою антисоветскую платформу. Новая генерация открыто и смело доказывала свою правоту", — писал автор, называя и другие особенности работы в лагерях: сбор фактов грубого нарушения администрацией закона и прав заключенных и передача их мировой общественности.

Летом 1967 г. администрация отправила в тюрьмы наиболее ак­тивных из прибывших (Михаил Горынь, Валентин Мороз, Михаил Масютка), а также трех из старожилов — автора, Святослава Кара- винского и Михаила Луцика. В 1968 г. во Владимирском централе автор познакомился с фактическим руководителем Украинского на­ционального фронта Зиновием Красивским после разгрома фронта в 1967 г.

10 декабря 1970 г. в третьем концлагере (с. Барашева Морд. АССР) с участием автора прошла голодовка протеста против наруше­ния Общей декларации прав человека с требованием дать политзак­люченным отдельный юридический статус и перевести украинцев в Украину для дальнейшего отбывания наказания. Администрация мордовских лагерей оказалась неспособной перекрыть каналы вы­хода информации, и поэтому в июле 1972 г. КГБ транспортировало 500 наиболее активных политзаключенных на Урал.

На Урале в Кучини в 1973 г. автор познакомился с Егором Да­выдовым, который поддерживал право Украины на отделение от России, что нероссиян очень радовало (с. 25).

В 1974 г. за организацию забастовки в кучинской третьей зоне, ввиду избиения С. Сапеляка, автора вместе с литовцем С. Кудорку и евреем Д. Черноглаза посадили во Владимирскую закрытую тюрь­му. Здесь также автор называет новых знакомых и дает им хорошую политическую характеристику: Николай Будулак-Шарыгин, Анато­лий Здоровый, Алесь Сергиенко и Яков Сусленский (с. 25).

В день политзаключенного в СССР (30.10.74 г.), пишет Л. Лу­кьяненко, узники представили проект закона, регулирующего ус­ловия содержания политзаключенных отдельно от уголовников и направили его в Комиссию законодательных предположений Вер­хового Совета СССР.

С гневом и презрением пишет автор о лагерных палачах, на­зывая их поименно: начальница санчасти О. М. Бутова, КГБист М. О. Обрубов, Рогов и другие, которые делали все, чтобы покале­чить заключенных и вывести их из строя, будучи шовинистами по своему мировоззрению.

К 1976 г. Л. Лукьяненко с диагнозом ипохондричный синдром был признан инвалидом ІІ группы и перевезен в Чернигов, где и был освобожден. В Чернигове автор понял и воочию убедился в тяже­лых последствиях русификации и решил вместе с единомышленни­ками действовать. В сентябре 1976 г. Мыкола Руденко предложил создать Украинскую Хельсинскую группу. После начальной акции фундаторами группы захотели стать и молодые люди — М. Мату- севич и Маринович, а также давние побратимы автора О. Тихий и Иван Кандыба. Таким образом, всего в группе стало десять человек: Бердник, Григоренко, Кандыба, Лукьяненко, Матусевич, Марино­вич, Мешко, Руденко, Строката и Тихий (с. 26).

Сама деятельность Украинской Хельсинской группы, ставшей позже союзом, выходит за рамки нашего исследования и требует от­дельного рассмотрения, а ее программное обоснование автор дает в отдельном теоретическом очерке "Що далі?", помещенном в какой книге на с. (60-105).